| LasT_VikonD | Дата: Пятница, 20.06.2008, 14:33 | Сообщение # 1 |
 смотритель кладбища
Группа: Модераторы
Сообщений: 1147
Статус: Offline
| Пустыня распростерла свои владения на многие сотни миль на север, на юг, на запад и на восток. Барханы едва заметно подрагивали от ветра, что потревожил пески времени. Все это таило в себе
какое-то скрытое величие и красоту. Красоту вечного.
А наверху в сияющем облачении восседал бог Атон, равнодушным взглядом созерцая Исход.
Моисей вел свой народ по пустыне.
Он был стар. Загорелое лицо его имело правильные классические черты. Это лицо можно было бы даже назвать красивым, если бы не сморщенная стариковская кожа и глубокие морщины, избороздившие его от переносицы до подбородка. Глубоко посаженные темные глаза говорили о многом.
Человек был одет в чистую серую хламиду и опирался на массивный черный посох, украшенный золотым орнаментом в форме солнца. Он шагал легко, и в его движении не было признаков старости.
За Моисеем неловко плелись левиты и евреи, и стада их, и иные.
Они ходили уже тридцать два года. Они странствовали ночью и утром. В полдень же, когда полуденный зной был особенно невыносим, Рувим, первенец Израилев, повелевал разбить лагерь.
Солнце было в уже зените. Маленькие люди медленно расставляли палатки, гоняли и кормили скот.
Кое-где жарили мясо. Некоторые отдыхали в тени здоровенных кожаных навесов. Детвора, как всегда, шумела и мешалась под ногами. Лагерь собирался.
Моисей нисколько не устал. Он шагал уже очень долго и прошагал бы ещё больше. Он почти не ел и мало спал, но в действиях его была сила и решительность, а в помыслах - великая мудрость. И много роптали на него сыновья Израилевы, ибо всегда находили, на что роптать.
Вот и сейчас подходил к нему Огад, сын Симеона, а с ним братья его: Иемуил, и Иамин, и Иахин, и Цохар, и Саул. И сыновья Каафовы с ними: Амрам, и Ицгар, и Хеврон, и Узиил, и многие другие.
И воззвал к Моисею Огад, и сказал он, так, ибо ничего более сказать не мог:
- Зачем забрал ты нас, Моше, из земли Египетской? И ели бы мы мясо и пили воду. И умерли мы там, в сытости и тепле. А теперь умирает скот наш, ибо нет мочи больше...
Старик в сером одеянии повернулся, и Огад вздрогнул, потому что увидел во взгляде Моисеевом отблеск столпа облачного.
- Что ещё?
- Дай нам пить, Моше. Умирает наш скот, и запасы наши показывают дно. И мы умрем. Если не от постоянной жары и зноя, то от жажды. Спаси нас, Моше! Может быть, Господь поможет нам?
Глубоко задумался Моше. И вознес он глаза зеленые к одинокому облаку в небе, и сказал:
- Господь даст воду, Огад. Ступай: я буду молиться.
Огад молча поклонился, и уже собирался, было уходить, когда из толпы кто-то выкрикнул:
- Скажи, о великий Моисей, сколько же нам ещё странствовать по пустыне? Когда мы, наконец, обретём дом и долгожданный покой?
Крепко стиснул старик древко черного посоха, так, что побелели костяшки на пальцах, потому что знал он ответ, ибо сказал ему Бог. Но не мог он солгать своему народу и потому сознался впервые:
- Ещё восемь лет.
И ахнула толпа, как один. И крикнул кто-то:
- Скажи тогда, о великий Моисей, зачем нам идти за тобой?
- Потому что Бог призрел на вас. И Он благоволит вам. Он вывел вас из рабства египетского и дарит вам земли врагов ваших. И будет это не раньше, чем пройдёт сорок лет испытания. Но Господь слишком милостив к вам, малодушным и алчным. Зачем вы хотите большего, если Господь и так дает вам всё, что вы хотите? - Моисей покраснел от гнева.
- Мы хотим покоя и отдыха. Мы устали.
- Вы получите его через восемь лет.
- Ты знаешь, где конечная цель нашего путешествия?
Моше сжал зубы.
- Да.
- Ты скажешь нам, где это место?
- Нет!
Толпа ещё никогда не была так разъярена. Лица их были красны, кулаки их сжимались.
Из толпы полетел глиняный кувшин. Он пролетел мимо лица старца и ударился о палку, державшую навес, и разбился.
- Будьте вы, все прокляты! - вскричал раскрасневшийся Моисей.
Это было последней каплей. Нахлынувшая толпа убила Моисея. ***
На крики и шум прибежал Аарон. Он хотел утихомирить бушующую толпу, но она и так теперь испуганно расползалась по сторонам. Аарон никак не мог понять, что же случилось, когда внезапно увидел тело Моисея. Помимо многочисленных следов побоев, на животе у него зияла глубокая смертельная рана от копья.
- Что же мы наделали? Что мы наделали? - шептал Огад... ***
Когда Аарон, наконец, перестал плакать и, оставив тело, затих, к нему подступил Рувим, который был с Аароном в момент убийства и робко спросил:
- Что дальше?
Аарон молча посмотрел на облако в небе и несмотря ни на что улыбнулся:
- Смотри-ка, не исчезло. Значит, у нас ещё есть шанс...
Он сказал Рувиму:
- Собирай лагерь, Рувим. Мы трогаемся в путь. Добавлено (20.06.2008, 14:33)
---------------------------------------------
***
С заходом солнца все сыны израилевы с новыми силами рванулись в сердце пустыни - туда, где их ждет палящее солнце и зной, где скорпионы и ядовитые змеи, где нет и не будет больше воды и еды, где гуляет песчаная буря. Где Бог.
Никто и не заметил, как от общей группы людей отделился один человек. Сперва он шёл вместе со всеми; затем - медленнее, начал отставать; потом, ещё медленнее. Вскоре семиты уже затерялись в дюнах, и пропали из поля зрения.
Человек быстро огляделся по сторонам: все ли ушли. Затем вытащил из-за пазухи нечто небольшое и плоское, отдаленно напоминающее каменную плиту и поднял её высоко над головой.
- Мое последнее послание тебе, Израиль! - засмеялся он.
И положил на землю.
Но что-то было не так. Человек не сразу понял, что с ним, когда его словно облило холодной водой.
Человек весь дрожал.
Он внимательно осмотрел копье, которым убил Моисея. На нем ещё сохранились следы крови - человек специально не стал их вытирать, оставив, как доказательство и символ своего триумфа. Но сейчас ему было омерзительно смотреть на это оружие. Он чувствовал себя Понтием Пилатом, будто он вспорол брюхо Христу, да что там Христу - он убил их всех. Больше не будет Моисея, не будет Давида, Соломона, Екклесиаста, Левия Матфея, Иисуса Христа, Иоанна Богослова. И Иеговы больше не будет.
Убив отца религии, он убил саму религию.
И от этого стало страшно.
Человек последний раз взглянул на заходящее солнце. Он больше никогда не вернется в прошлое. И ступил на плиту.
Следующее, что он увидел, были стены рабочей кабинки в лаборатории. Там его ждал ещё один человек в костюме и с галстуком. Он не улыбался.
- Ты выполнил задание?
Человек показал на окровавленное острие копья.
- Я нанёс ему смертельный удар в живот. Он не мог не умереть.
На мгновение человек с копьём задумался. Это не ускользнуло от его нанимателя.
- Ты в чем-то сомневаешься, мой друг?
- Я сомневаюсь, стоило ли это делать.
- Ла иллаха иль аллах. - Многозначительно сказал тот.
- Аминь. - Скривился в ухмылке убийца.
А потом двери лаборатории распахнулись и сквозь них потоком хлынули бравые удальцы - молодцы, в коих убийца безошибочно определил арабских экстремистов - своих друзей и товарищей. Он даже не пытался защититься, так как не сразу понял, что случилось. А затем последовал удар. И второй. И третий... Били его долго и дружно.
Он так и не узнал, почему.
На этот вопрос бы ему вряд ли кто ответил...
Все разошлись. Убийца долго лежал на полу. Некоторое время спустя, он добрался до лестницы наверх, из подвала, из этой проклятой лаборатории. В конце лестницы он увидел свет в окошке. Он попытался встать, сломанными пальцами ухватившись за подоконник. Жуткая боль пронзила его существо, но убийца её не чувствовал. Он припал к раскрытому окну, как пьяница припадает к бутылке.
Был закат. И убийца застыл в ужасе. Это был тот самый закат, который он уже видел четыре тысячи лет назад, и который он надеялся больше никогда не увидеть.
- Не может быть, - хрипел он, - не может быть...
Я над вами и внутри вас. Мой экстаз - в вашем. Моя радость - видеть вашу радость. (с) Алистер Кроули
|
| |
|
|
